По соображениям совести: спаси, рядовой Досс



17 ноября состоялась российская премьера нового фильма Мэла Гибсона, рассказывающего о герое Второй мировой войны, никогда не державшем в руках оружия

12 октября 1945 года в Белом доме президент Гарри Трумен наградил Медалью Почёта, высшей военной наградой США, субтильного мужчину средних лет с кроткой улыбкой и удивительно скромной, но вместе с тем полной внутреннего достоинства манерой держаться при таком большом скоплении людей. И вот награждённый уже улыбается в камеру чуть свободнее, обнимая за талию свою жену, держащую его под руку. Кадры чёрно-белой хроники сохранили моменты этого торжественного дня, чтобы через семьдесят лет они стали частью фильма, призванного рассказать подлинную историю Десмонда Тома Досса. Героя войны, по соображениям совести не прикоснувшегося к оружию и не пролившего ни капли чужой крови.

Главный герой этой истории ушёл из жизни в марте 2006 года в возрасте 87 лет. По воспоминаниям близких, именно скромность не позволяла ему дать согласие на создание фильма о своей жизни. И всё-таки незадолго до его смерти режиссёр Терри Бенедикт смог получить права на экранизацию, убедив Досса в необходимости создания документального фильма под названием «The Conscientious Objector» ("Отказник по соображениям совести"). Вскоре стало ясно, что материал, к тому времени попавший в руки продюсера Дэвида Пермута, обладает исключительным драматическим потенциалом и может стать нетривиальной картиной о самой страшной войне столетия, увиденной глазами человека, не приемлющего саму идею войны.

Драма «По соображением совести» стала первым режиссёрским проектом Мэла Гибсона после десяти лет молчания, прошедших со времени премьеры приключенческого триллера «Апокалипсис» и, к слову, существенно омрачённых разногласиями с кинокомитетами и скандалами с широкой общественностью. История первого в США пацифиста-отказника по религиозным соображениям, ставшего героем войны, привлекла Мэла Гибсона, получившего свой режиссёрский «Оскар» за байопик «Храброе сердце», небывалой мощью заряда веры, заключённом в одном-единственном человеке, отправившимся в ад войны без возможности защитить себя, но с единственным желанием – спасать других.

Сценарий был написан обладателем Пулитцеровской премии Робертом Шенкканом, принявшим решение чётко разделить экранное время на мир и войну. Создатели фильма словно дают нам понять, что именно так это и происходит в реальной жизни. Осколки снарядов, разрывающих на куски человеческую плоть, огонь, застилающий небо, стоны раненных, заглушаемые только шумом «стального японского дождя» над залитой кровью землёй неприступной скалы Маэда – всё это стало последними картинами жизни для многих так и не вернувшихся с этой высоты. И только ночные окопные флешбэки вернут нас к отрочеству героя, когда произошли события, раз и навсегда сформировавшие его взгляды. И исповедь эта, по злой иронии, прозвучит для того, кто был несправедлив к упрямому адвентисту седьмого дня более всех остальных, но у кого при всём желании уже не будет шанса стать другом необыкновенного Десмонда Досса в мирной жизни.

В фильме словно намеренно отсутствуют непредсказуемые сценарные и постановочные решения. «Это говорим не мы, но сама жизнь», – кажется снова и снова повторяют авторы, подчёркивая документальную основу фильма. И зритель, возможно, устал бы от этой чрезмерной назидательности, если бы не тщательно продуманный визуальный ряд как «мира», так и «войны».

Все съёмки проходили в Австралии, где на большой площади были с потрясающей точностью воссозданы и тихие полусельские улочки Виргинии 30-х годов прошлого века, и овеваемая всеми ветрами сухая земля у неприступной скалы Маэда.

В целом ставка на правдоподобие оказалась верна. Ведь профессионально проработанные локации с исторической обстановкой, внешний вид мирных жителей, мундиры времён Второй мировой способны подпитать веру зрителя в происходящее даже при наличии сюжетных неувязок и вольностей, некоторой выхолощенности диалогов и дистилированности любовной линии. Поэтому столь странными выглядят размашистые сравнения нового фильма Гибсона с последними достижениями жанра героической военной драмы, такими как «Тонкая красная линия» Терренса Малика и «Спасти рядового Райана» Стивена Спилберга.

Не нужно забывать, что «По соображениям совести» – это прежде всего ода пацифизму, пропетая через показ ужасов войны. Главный антивоенный посыл этой военной драмы в том, что Гибсон-режиссёр решительно и целенаправленно доказывает зрителю, что в войне нет и не может быть красоты, что героическая эстетика – не более чем миф, за который человечество платило, платит и будет платить страшную цену живой кровью.

Ещё вчера будущие бойцы 77-й стрелковой дивизии играли в ножички, смеялись друг над другом и над оплошностями строевых командиров, издевались над «трусихой Доссом», то и дело устраивая ему «тёмные» при молчаливом потворстве начальства. И вот эти мальчики, минуту назад кичившиеся своей смелостью, отвагой и верностью присяге, замерев, провожают глазами грузовики, везущие горы раненных, истекающих кровью, мучительно умирающих бойцов разбитой дивизии, которой они идут на смену.

И спасает их, сильных, слабость. Вернее то, что они принимали за слабость: наивная вера, потрёпанная Библия в нагрудном кармане, фанатичный отказ от орудия убийства в пользу орудий спасения в виде капсул с морфином и пакетов с плазмой, которые внезапно оказались гораздо нужнее, чем винтовки и гранаты.

Выступая во многом в духе времени, пересматривающего незыблемые ценности прошлого, Мэл Гибсон спел гимн негероическому героизму и немужественному мужеству. Так на одной из пресс-конференций Эндрю Гарфилд, исполнивший главную роль, искренне удивлялся, как его субтильному герою, из-за худобы носившему кличку Кукуруза, удалось вынести на себе с поля боя в общей сложности около восьмидесяти бойцов, значительно превосходивших его по весу и росту.

Не в силах ответить на этот вопрос, не прибегая к категориям потустороннего, сценаристы включили в картину немало подлинных реплик самого Досса. По его словам, там, на высоте Окинавы он просто повторял: «Господи, дай мне спасти ещё одного». В конце фильма мы услышим эту молитву уже из уст самого постаревшего Десмонда Досса, появившегося в коротком интервью под занавес фильма.

Как и его отец в картине, образ которого воплотил Хьюго Уивинг, сам Досс на плёнке реальной хроники стоит посреди белых камней кладбища, где «лежат настоящие герои», но на лице его нет скорби, свидетельствующей о напрасности жертв той войны. И ему невольно веришь. Даже если создатели фильма во главе с Мэлом Гибсоном настойчиво убеждают нас в обратном.

 

Наталия Матвеева