Джон Мактирнан



У этого режиссера могло бы быть величайшее будущее — настолько хороши были его боевики конца 1980 - 1990-х годов, если бы не обстоятельства: последние 15 лет Джон Мактирнан не вылезает из залов суда. То его обвиняют в даче ложных показаний ФБР, то его винят в том, что он незаконно прослушивал свою жену, а еще и коллегу, которого подозревал в творческой измене; наконец, в 2014 году, когда Джон вышел из тюрьмы, где его продержали около года, его вынудили признать личное банкротство, после которого он так и не смог оправиться и вернуться в режиссерское кресло.
 
А зря. Автор “Крепкого орешка” и “Хищника”, который на заре новых технологий отличался потрясающим видением, спецификой монтажа, умением использовать самые разные спецэффекты, мог бы создать что-то действительно интересное в индустрии, нуждающейся в новых идеях и крепких профессионалах.
 
Я работал на Яна Кадара, великого чешского кинематографиста. Если вы когда-либо читали Хемингуэя, вы понимаете, что половину информации вы черпаете из его стиля, а не из того, что он вам говорит. Дело не в том, что он пересказывает, а в том, как он это делает. И это кажется очень просто. Таким был стиль Яна. Он заставлял меня сидеть и изучать фильм кадр за кадром. И спрашивал, что великие режиссеры типа Кубрика и Феллини сделали не так. У него был подход к созданию фильма, как у композитора. Чтобы решить, каким будет фильм, вам не нужно думать, каким будет следующий поворот сюжета — вам нужно думать как это будет выглядеть? каким будет ритм? И так на первый план выходит монтаж, его темп, его ритм, его цвет, его свет… То, что мы с Полом Верховеном привнесли в американскую кинокультуру: наша камера — наш основной повествователь. Это было в европейском кино, но напрочь отсутствовало в американском.
 
Бродяги
 
Джон Мактирнан не был баловнем судьбы, случайно занесенным на ниву режиссерской профессии. Сын актера, он окончил Джулиардскую школу и со степенью магистра искусств Институт кинематографии в Лос-Анджелесе, прекрасно был подготовлен и в плане создания сценариев, и в плане руководства кинопроцессом.
Шаг за шагом вы снимаете, и это является основным правилом работы над фильмами, которые вы бы хотели сами смотреть… Слишком сложно работать над проектом для кого-то другого только потому, что это работа. Когда на часах 4 часа утра, а вы накануне работали 18 часов в день в течение 10 месяцев подряд, вы все равно идете и делаете кино. Иначе не получается. Чтобы сделать вашу работу хорошо — у вас нет другого пути.
 
Поэтому его первый опус “Бродяги” был лишен ученических недочетов: Джон создавал выверенную симфонию, применяя точно свои знания и в монтаже, и в операторской работе.
 
Резкий и непредсказуемый монтаж, гипнотическое использование замедленного движения, странная фокусировка, зловещая рок-музыка - все сводится к дебюту исключительной уверенности, полной веселья и ужаса (The Globe and Mail)
 
К сожалению, кроме нескольких критиков и любителей работы Пирса Броснана, который с радостью снимался в “Бродягах” потому, что хотел наконец закончить жить в образе Ремингтона Стила, этот режиссерский дебют больше никто не оценил. В прокате первый фильм Мактирнана не был очень популярным, он скорее напрягал зрителя и по-настоящему пугал его.
 
Хищник
 
Зато среди зрителей с деньгами и возможностями оказался не кто иной, как Арнольд Шварценеггер. В конце 1980-х Арни — звезда первой величины. Он уже отыграл в “Конане варваре”, и сыграл в “Терминаторе”, за что стал культовым персонажем Голливуда. Арнольд, удачливый бизнесмен, неплохо разбирался в режиссерах, особенно когда речь заходила о режиссерах, которые должны были снимать Шварценеггера в главной роли.
 
Так вот именно он предложил молодому Джону Мактирнану посмотреть на сценарий “Хищника” и высказать свои идеи относительно того, как снимать все это… Мактирнан приглянулся Арнольду своим умением создавать атмосферу жуткого ужаса и снимать все в манере, которую Голливуд отвергал: быстро, четко, страшно.
 
Продюсеры и я, мы очень рисковали, приглашая Мактирнана в проект. Он сделал только один фильм — ”Бродяги” — про людей, которые живут в вагончиках и творят жуткие вещи. Однако отличало фильм то, что Мактирнану удалось создать истинную атмосферу хоррора всего за 1 млн долларов. И мы подумали: если парню удается сделать за такой крошечный бюджет такое страшное кино, он очень талантлив. “Хищник” должен был захватить атмосферой саспенса с момента прибытия героев в джунгли - мы хотели, чтобы зрителю было страшно даже без всяких хищников вокруг. Просто от того, как движется камера, просто от воздуха! И мы решили, что Мактирнан — тот человек, который может сделать производство картины в десятки раз дешевле (Арнольд Шварценеггер)
 
То, что создателям “Хищника” пришлось столкнуться с множеством проблем, очевидно: места для съемок, напряжение актеров, логистика и питание… Самой большой головной болью стало даже не то, что Мактирнан работал с камерой вплотную к актерам — ведь недаром выбрали такого режиссера с таким подходом. А Хищник — разработанный за полтора миллиона долларов персонаж выглядел как обычная ящерица, не вызывающая никаких чувств, особенно страха и уважения!
 
Хищника пришлось переделывать, съемки съехали с август на ноябрь, когда даже в джунглях становится холодно. Арнольд, который играл главную роль, вспоминал, что он не мог согреться даже со специальной мазью, которой его тело намазывали для тепла: “Я все время дрожал!”.
 
Впрочем, молодой режиссер, его упорство и его странная энергия смогли слепить из того, что на тестовых показах выглядело полным провалом, настоящий блокбастер. “Хищник” стал вторым по кассовым сборам фильмом 1987 года — его популярность была фантастической! Продюсеры не просто отбили деньги на производство, но и получили в десять раз больше ожидаемой прибыли. Фильм сегодня внесен в десяток лучших экшнов.
 
Оценки критиков были самыми полярными: кто-то называл фильм “лишенным сценария набором самых тупых жанровых клише”, кто-то говорил о том, что это прорыв — и лучший блокбастер в истории. Арнольд ликовал: его выбор оказался верным. Он потом несколько раз будет говорить про Мактирнана как про гениального дебютанта, талантливого и очень профессионального.
 
На самом деле, если мы Мактирнан взялся за продолжение “Хищника”, получилась бы франшиза, нисколько не уступающая “Терминатору” или “Крепкому орешку” (Арнольд Шварценеггер)
 
Крепкий орешек
 
“Хищник” позволил Мактирнану не только заработать — но и стать желанным гостем на студиях, что давало возможность работать не только над маленькими независимыми проектами, но и говорить о больших бюджетах.
 
Режиссура — это то же самое, что выступление в Карнеги-холл для музыканта. Практика, практика, практика. Кроме того, я бы сказал так: возьмите видеокамеру и просто снимайте как можно больше. Если у вас есть сценарий, возьмите пару актеров с собой с снимайте по две страницы сценария, а затем монтируйте кадры в какой-нибудь простенькой программе для создания видео. Требуется много времени, чтобы перенести и развить повествование с бумаги на пленку, поэтому очень важно практиковаться всякий раз, когда вы можете.
 
Следующим блестящим проектом Джона Мактирнана стал “Крепкий орешек”, который стал классикой жанра и легендой современного кино. Сегодня “Крепкий орешек” — образец картины, в которой герой попадает в сумасшедшие, нелепые, невероятные условия и выживает, только благодаря своей смекалке и стечению обстоятельств.
 
Фильм сделал из милого кудрявого, но уже начавшего немного лысеть, Брюса Уиллиса, детектива “Агентства Лунный свет”, звезду мировой величины. В очереди за актуальными ролями «настоящих парней» Уиллис был последним, и уж тем более он никак не рассматривался в новом голливудском проекте на роль второго Рэмбо, капитана полиции Нью-Йорка, прилетевшего в Калифорнию к детям и своей жене, Молли, как-то раз на Рождество…
 
Но Сталлоне был занят на сто лет вперед, и продюсеры решили поставить на Уиллиса. И так в истории американского кино появился детектив Джон МакКлейн.
 
Рассказывать эту историю дальше не имеет смысла: «Крепкий орешек», вышедший в прокат в 1988 году, перевернул кинематограф. Фильм растаскан на цитаты, не будучи даже хоть сколько-нибудь авторским, с незамысловатой философией и, казалось бы, простыми персонажами, он стал прорывом.
 
«Идея „Крепкого орешка“ состояла в том, чтобы показать обычного человека, оказавшегося в экстремальной ситуации. Но потом идея “пошла по рукам и опошлилась. Появился „Крепкий орешек“ в самолете, „Крепкий орешек“ в кондитерской, „Крепкий орешек“ бог знает еще где…» (Брюс Уиллис)
 
Интересно, что сценарий фильма не был завершен к началу съемок. По этому случаю Мактирнан вносил свои личные изменения: режиссер не хотел, чтобы злодеи были террористами, считая их слишком противными для этого. Он предпочел избежать политики в пользу превращения террористов в обычных воров, которые находятся в погоне за денежной выгодой.
 
Большая часть действия была импровизацией актеров и съёмочной группы, и многие сцены придумывали прямо по ходу съёмок. Например, для сцены, где встречаются персонажи Уиллиса и Алана Рикмана (главный герой), не устраивали репетиций, чтобы добиться эффекта абсолютной и полной спонтанности момента. Эта сцена вообще была добавлена в сценарий после того, как выяснилось, что Алан Рикман запросто может достоверно сымитировать американский акцент.
 
Я получил роль в „Крепком орешке“, потому что был дешев. Они платили Уиллису $ 7 млн, так что им приходилось искать людей, кому они могли бы ничего не платить. (Алан Рикман)
 
Рикман сам исполнял некоторые трюки — к примеру, в сцене, где Грубер падает с крыши здания, Алан на самом деле летит вниз с 6-метровой высоты. Режиссер Джон Мактирнан намеренно не показывал крупного плана лица Ганса Грубера, когда тот стреляет из какого-либо оружия, потому что Алан Рикман вздрагивал при каждом выстреле, что плохо вязалось с образом жесткого и беспощадного террориста.
 
Аналогично тому характер МакКлейна не был полностью прописан до почти середины кинопроизводства… Наконец, Мактирнан и Уиллис решили, что отличительная черта их героя — не очень-то большая любовь к себе, просто парень делал все, что мог, оказавшись в безвыходном положении. В оригинальном сценарии действие происходит в течение 3 дней, но Мактирнан настоял на том, чтобы все произошло за одну ночь — ночь перед Рождеством.
 
Фильм действительно содержит превосходные спецэффекты, впечатляющие трюки и хорошие актерские работы (особенно Рикман в роли террориста). Вот мое предложение авторам кино: вы не ошибетесь, если сделаете большинство персонажей вашего фильма, по крайней мере, столь же умными, как и большая часть вашей аудитории. (Chicago Sun Times)
 
Джон учел все пожелания критиков: и в своей следующей работе над третьей частью “Крепкого орешка” он сделал своих героев куда более убедительными, настоящими, отношения между ними — менее схематичными. Он пригласил на вторую главную роль (понятно, что первая навсегда закреплена за Уиллисом) Сэмюэля Л. Джексона, который, по мнению большинства, сыграл свою лучшую после “Криминального чтива” роль в кино. Ну а роль злодея Мактирнан в новом фильме отдал еще одному утонченному англичанину — Джереми Айронсу. Его “Саймону” не хватало харизматичности “Ганса” Алана Рикмана, однако же и по сюжету нового “Орешка” злодеи опустились от лидеров мирового терроризма до пошлых вояк, которые под прикрытием идеи возмездия совершают гнусные ограбления на Уолл-стрит.
 
Остроумие сценария, скорость действия, невероятный монтаж — все это уже были визитной карточкой Мактирнана, а в третьем “Орешке” лишь доведены до совершенства. Не зря его называют “просто самым лучшим боевиком десятилетия”. Так оно и есть.
 
“Крепкий орешек: Возмездие” — срывающая крышу безделица, прекрасно сделанная, снятая с невероятной энергией. Она действует без обмана. Но с удвоенной силой (Chicago Sun-Times)
 
Охота за “Красным октябрем”
 
В перерыве между созданием “Орешков” Джон Мактирнан тренировался на боевиках с более сложной структурой, создав в 1990 году свой образец военного триллера “Охота за “Красным октябрем”.
 
Это была экранизация романа Тома Клэнси, тщательно переработанного и переделанного в киносценарий, с которым никто не хотел связываться: роман и сценарий отличало одно качество — он был слишком сложен для понимания массовым зрителем. Потребовалось вмешательство Мактирнана, чтобы сложный шпионский рассказ о советской подводной лодке, которая подходит в американские воды во время холодной войны СССР и США и сдается на милость победителям, сделать понятным большинству.
 
Музыкальное и драматургическое прошлое Джона Мактирнана в этом немало способствовали. Он подобрал команду актеров, состоявшую из бывших военных (Шон Коннери, Алек Болдуин, Скотт Гленн, Сэм Нил… — все они либо служили на флоте, либо проходили там длительные стажировки во время подготовки к своим ролям).
 
Думайте о кино как о цепочке образов, которые вам нужно выстроить. Это как в музыке: музыкант должен иметь весь концерт в голове, чтобы его сыграть. Так и тут: вы должны иметь фильм в своей голове. Образы, не слова, а образы — где будет камера для этой сцены? какие линзы вы используете? что делает камера сейчас? — и так в каждом дубле.
 
Он объяснил каждому “ценность” персонажа в общем хаосе и снял один из лучших своих фильмов. Здесь убийственно прекрасен Шон Коннери, великолепен Болдуин, фильм смотрится на одном дыхании от начала и до конца — что странно для военных драм.
 
Этот боевик Тома Клэнси получил правильный сценарий вкупе с первоклассным ансамблем и с одним из лучших режиссеров в данном жанре — создателем “Крепкого орешка” Джоном Мактирнаном. (Austin Chronicle)
 
Афера Томаса Крауна
 
После “Красного октября” и “Крепкого орешка 3” у Джона начались неудачи: режиссерские проекты приносили смешанные отзывы критиков и зрителей. Джон открыл продюсерскую студию и стал вкладываться в развитие небольших проектов.
 
И в 1999 году он, наконец, появился на большом экране с интересным и необычным для себя фильмом — ”Афера Томаса Крауна”, ремейком картины 1967 года, где главную роль исполнял Стивен МакКуин, а его визави сыграла Фэй Данауэй.
 
Мактирнана пригласил к себе ставший мегазвездой благодаря “Бонду” Пирс Броснан, тот самый, кто сыграл в первой картине Джона “Бродяги”. Пирс выступил исполнительным продюсером картины, и Джон был первым, о ком Броснан подумал, когда решился на стильный, красивый, зажигательный фильм.
 
Джон Мактирнан продемонстрировал редкий дар знать во всем меру: его мера была и в подборе актеров, и в выборе музыки, и в ярких цветах, и даже в создании довольно откровенных сексуальных сцен, которые Пирс Броснан назвал “классическими, а не целлулоидными, как в современном американском кино”.  В нем идеально все — от жанрового соответствия до верности оригиналу.
 
Миру не нужен был ремейк “Аферы Томаса Крауна” — мы его получили. И замерли от удовольствия (Slate)
 
Броснан играл финансиста и банкира, владельца огромной корпорации и филантропа, мецената и … воришку, который от скуки и азарта ради решился на совершенно безумный шаг — украсть полотно любимого им импрессиониста из национального музея. Самостоятельно. Его героя называют акулой бизнеса и большим засранцем, Питером Пеном и мальчишкой — и актер охотно поворачивается разными гранями, умело выписывая каждое амплуа.
 
В оригинальном фильме Томас Краун выходец из Бостона, это человек из богатого мира. Мы изменили героя в человека, который сделал себя сам. Он пришел из ниоткуда, попал в Оксфорд по боксерской стипендии и использовал это лишь для того, чтобы двигаться дальше. И вот ему 40 с хвостиком, у него огромное состояние, и он вышибает с ринга любого, с которым сталкивается. В общем-то, с этим парнем бессмысленно тягаться!
 
Его спутница — Рене Руссо, одна из самых интересных возрастных актрис Голливуда, исполнила роль “охотницы за головами”, страхового агента, которая должна найти картину по заказу страховой компании.
 
Оказывается, вам никто не даст разрешения снимать в настоящем музее… У них огромные системы безопасности, и они очень трясутся над их секретностью. Они также не могут нести ответственность перед владельцами полотен — вдруг мы что-то сделаем с предметами искусства во время съемок? У нас не было выбора. Нам пришлось сделать свой музей.
 
Мактирнану пришлось создавать на съемочной площадке музей своей мечты. И даже в этом он оставался педантом и смотрел за тем, чтобы каждый кадр и каждое полотно отвечало его личным требованиям к визуальному искусству. Поэтому вы не найдете в фильме ни одной абстракции.
 
Я прошел по Лувру и оказался самым решительным образом покорен работами французского революционного периода. Поэтому я попросил арт-директоров как можно больше использовать эти картины. Люди в этих картинах увлекательны, их лица смотрят на вас с огромной уверенностью. Они становятся похожими на присяжных. Эти картины заполняют стены собой так, как не может заполнить ни одна абстракция.
 
Так же, как и отсутствие абстракции на стенах и в кадрах, обязательным требованием режиссера было отсутствие абстракции между героями. Фильм действительно очень телесный, очень сексуальный и напряженный. Дуэт Руссо и Броснана обладает притягательной силой: а камера Мактирнана словно подпитывается их игрой и выдает блестящие планы, каждый из которых можно смело сравнивать с полотнами великих художников.
 
Это фильм, который понимает все про привлекательность старомодных картин с участием кинозвезд, да и самую суть кино: красивые люди занимаются забавными вещами и с умом об этом рассказывают. (Washington Post)